Цыпленок жареный

Михаил Светлица ЦЫПЛЕНОК ЖАРЕНЫЙ (легкомысленное эссе) Очень распространено мудрое утверждение, что красота спосет мир. Не спорим. Но нам кажется (и не только кажется), что мир и все перепитии истории спасали и спасают также и шутки, улыбки, здоровый смех, даже какое-то легкое, несерьезное восприятие нашего временного существования. Из всех мест земной жизни на нашем шарике хотелось бы снова, с наступлением апреля, вспомнить о черноморских одесских берегах, где в разные периоды пытались тоже «спасти» мир: и жесткой властью, и расстрелами, и погромами, и звериными методами чрезвычайки, и рьяным, услужливым выполнением и соблюдением столичных установок, приказов царской и коммунистической власти, и самодеятельным порывом и усердием, и разгулом банд. А одесситы оставались одесситами - насмешливыми, несерьезными, находчивыми, неустрашимыми и отчаянными. Да, в Одессе не только шутили, но и активно действовали. Именно в Одессе впервые в российской истории (в 1879 году) политическими деятелями было оказано вооруженное сопротивление власть придержащим.

Там же арестантами, находящимися в одесской тюрьме, была придумана и азбука переговоров и перестукивания из камеры в камеру. Оттуда пошла и основа блатного жаргона (так называемая «феня»), распространившегося на необъятных просторах империи. «Рэкет» и понятие «крыша» тоже зародились в портовом городе у Черного моря, где «искусство жить» во многом зависело от степени приспособления и приемлемости к почти всегда соседствующему бандитизму на разных «культурных» уровнях. Вечный дух свободолюбия Одессы привел к тому, что город стал и родиной анархизма - течения, не признающего никакой власти.

Любопытное подтверждение этому положению находим в недавно вышедшей историко-криминальной эпопее-хронике одесских авторов В. Файтельберга-Бланка и В. Шестаченко «Бандитская Одесса»: «Одессу с полным правом можно назвать родиной анархизма… И хотя тут не родился ни Бакунии, ни Кропоткин, ни Махно, вольный воздух этого города, южный темперамент и романтизм, космополитизм и безрассудство обывателей-одесситов сделали свое дело. Здесь переплелись активность разноплеменных колонистов-переселенцев и казацкий степной вольный дух запорожцев. Они уходили от власти бюрократов-чиновников, от диктатуры государства на Юг. Одесса развивалась не благодаря, а вопреки государственным планам, утверждалась не как центр власти, а как центр культуры и бизнеса… Мифы и легенды Одессы связаны с культурой одесского «андеграунда» («Япончик», Сонька - «Золотая ручка», Железняк). Легенды о «Япончике» и Махно были своеобразным протестом, диссиденством в советское время. Анархистское миротворчество было как бы связано с культурой карнавала протеста против обыденности жизни…

». В начале семидесятых прошлого века судьба свела нас в Торонто с одним из бывших одесских любителей безвластия, живо напомнивший персонаж славинской пьесы «Интервенция» - Филиппа, «свободного анархиста». Вот что поведал старый одессит о своих злоключениях и сделал это довольно красочно, анекдотично и даже не совсем правдоподобно. Манеру изложения и одесский «стиль» попытаюсь как-то сохранить: «Я с рождения Бенцион Гриншпун - что-то вроде Беня из набора Зеленой Ложки… Был еще и одним из «одесских Робин Гудов» - рабиновичей хороших по-одесски.

Ну, это, к слову… У меня там было-таки много всяких «родственничков» и просто друзей, но никого уже не осталось: постарались разные ЧК, НКВД, МГБ… И меня пытались тоже замочить, что бы не слишком возникал. И начальники, и исполнители - байстрюки прыткие, кровожадные, а наши-то ребятишки, по сравнению с ними - просто сопливые несмышленыши на прогулке с фребеличкой на Соборке или в Пале-Рояле и на Бульваре… Так вот, слушайте сюда внимательно: меня отправили в упаковочке на северо-восток, в места столь отдаленные от цивилизации, Одессы и мамы… Они хотели, чтобы я им напрягался там… Пришлось изощренно сыпать за северный «бугор», через Аляску на север Канады, а потом уже и в Торонто, и в это зеленое место встречи.

На Севере я и сохранился - «заморозился», как в холодильнике, остались молодой пыл, страсть и никогда неунывающая одесская душа. Я и сейчас с них смеюсь и заливаюсь… До переезда сюда долго проживал среди северной канадской шпаны, индейцев-аборигенов под замысловатой кличкой «Большой Конец». Так что я еще энергичен, как и вы, приезжие, и все мои бизнесы и начинания (и без меня) процветают, а моим именем назвали и еще не погорелый театр, и не такой уж скверный скверик, и площадь, и даже магазин всякой всячины - «Honest Ben» («Честный Бенчик»).

Я и Одессу не забываю. Конечно, там я давно бы загремел на каком-нибудь очередном нелегком деле после прихода Лысого и Пахана - всем моим ребятам-анархистам пришлось таки чухнуть оттуда, куда глаза еще глядят: наводчики стали продажными, а мелиха - совсем бандитская. И вот, я, совсем живой, стою у парадных фасадов на улице «имени законопослушного гражданина Янга», что намного длинней нашей Дерибасовской. Кстати, помогли мне в жизни два человека, и оба испанского происхождения, даже, возможно, мои братья по крови - Христофор Колумб, искавший Индию и земли для переселения, но открывший Америку, куда я дернул и свалил по своему маршруту, а также Иосиф де Рибас, заложивший Одессу, где наша мама и родила нас. Тут тоже есть большие возможности - только вдоль по Bathurst и Yonge можно совершать свои справедливые перераспределения в избытке. Но я все же подался в настоящие бизнесмены, поменял бывшую специальность, как все иммигранты, и благополучно тихо округлился. Теперь я в полном порядке, все в ажуре. Не очень верите?

Конечно, это не южная Одесса, а Северный Йорк, но игра с переселением стоила свеч и кое-чего еще. Чтоб я, Бенцион, так жил! И вы тоже мине были только здоровы здесь, вдали от моря, Большого Фонтана, Аркадии и аж до Лузановки и Крыжановки. Чтобы было усе, как в мамином доме - сытно, вкусно, весело, без подозрениев, свободно и открыто». Именно для свободы и сытости, а также веселости, следующей за ними, анархисты в свое время распевали незамысловатую озорную песню о цыпленке жареном, который тоже хочет жить. Песенка и стала их своеобразным гимном и визитной карточкой. Сегодня в Америке существует довольно широкая сеть заведений по продаже жареных цыплят под давлением по рецепту штата Кентукки.

Со своим флагом, духом свободы, незатейливостью и изображением бравого полковника - основателя фирмы. Порой думается, что эти пищевые точки как раз и выражают идею анархизма двух последних, почти ушедших веков. Цыплята жареные, как и азиатско-немецкие гамбургеры с булочкой, уверенно и легко, без войн и революций завоевали уже все континенты планеты.

Шутки шутками, но все-таки первоапрельский фестиваль смеха, называемый в Америке «Днем дураков» (вернее было бы - «дурачества») перекочевывает уже в третье тысячелетие и состоится в столь географически далекой Одессе, где собираются на праздник ее бывшие жители. В июле 1999 года канадская почта выпустила оригиналную марку, на которой воспроизведена работа местного художника, изобразившего воинственного боевого, пестрого и упрямого петуха. Эта марка могла бы стать памятной в честь того самого жизнелюбивого и жизнерадостного цыпленка из песенки анархистов, которому удалось-таки сохраниться и дожить до зрелости, избежав кастрюли или сковородки.

Хвала находчивым цыплятам!