Тони Блэр рассказал, как пил и вертел людьми

Считается, что историю пишут победители. Но теперь за перо все чаще берутся политики в отставке. В среду на прилавках книжных магазинов Британии появились мемуары Тони Блэра, и о сверхнепопулярном экс-премьере тут же заговорил весь мир. Шутка ли, в первый же день 700-страничный фолиант стал бестселлером номер один, причем не только в Британии, но в Штатах и даже Канаде. Книга «Странствие: моя политическая жизнь» побила рекорд мемуаров Дэвида Бекхэма и по царящему ажиотажу может сравниться только с новинками от Дэна Брауна и эпопеей про Гарри Поттера. Издатели, видимо, ожидали подобный успех, поскольку на гонорар не поскупились – только в качестве аванса Блэр получил целых 7 миллионов долларов! Предисловие к воспоминаниям уже окрестили «любовным письмом» Блэра к Америке, куда тот специально вылетал, чтобы лично порекламировать свое творение. Насколько сильно 57-летний Блэр непопулярен у себя на родине, настолько же сильно его почитают в США. И есть за что – главный союзник Джорджа Буша осыпает последних американских президентов ворохом комплиментов. Билл Клинтон, по его словам, «самый потрясающий политик», которых тот когда-либо встречал.

Джордж Буш-младший – «настоящий идеалист», а Барак Обама – «человек, состоящий из одной стали». «Недавно меня спросили, кого из политиков я считаю самым порядочным. Я поставил Джорджа (Буша – Ред.) на первое место. Многие были ошеломлены, думая, что я шучу. А он как никто иной обладал невероятной честностью и политическим мужеством», - уверяет Блэр. А вот о своем преемнике – теперь уже тоже бывшем премьере Гордоне Брауне – автор отзывается весьма нелестно. «Гордон – странный парень.

Сильный, старательный. Но никаких политических ходов. Никакой политической интуиции. Абсолютного никакого аналитического мышления. Эмоциональный интеллект – зеро», - добивает Блэр однопартийца, отмечая, что всегда знал, что из того выйдет просто «ужасный» премьер-министр. Досталось и королевской семье. Блэру претил роман принцессы Дианы с Доди аль-Файедом, не нравилась ему и способность леди Ди «манипулировать людьми».

«У нее была экстраординарная способность вскружить голову кому угодно. Мы с ней оба, каждый по-своему, вертели людьми», - пишет политик. Гибель принцессы пришлась на тот момент, когда он только-только пришел к власти, и королева еще не воспринимала его как достойного соратника. Блэр вспоминает, что потратил много сил, чтобы убедить гордую Елизавету выступить по такому случаю с заявлением, поскольку народ сильно обидит вялая реакция монарха на смерть Дианы: «Я страстно говорил о необходимости усвоить преподанные жизнью уроки. Я волновался, что она найдет меня бесцеремонным - она держала себя несколько надменно».

Ни Букингемский дворец, ни Гордон Браун комментировать книгу откровений не стали. Однако друзья последнего признались, что экс-премьер в большой обиде за «несправедливую и однобокую» книженцию. Нет единства и среди критиков. Одни нахваливают – захватывающая вещица, полная откровений. Другие - бичуют за самовосхваление и оправдание своих ошибок.

А свои главные ошибки Блэр действительно не признает. И британцы, возненавидевшие его за войну в Ираке, вновь читают фальшивые строки о ее необходимости. «Я скорблю всеми фибрами своей души по тем, кто погиб. И никаких слез не хватит, - признается Тони. - Но на основании того, что мы сегодня знаем, я по-прежнему верю, что, оставив Саддама у власти, мы бы рисковали больше, чем когда убирали его. Я не могу сожалеть о войне. Хотя мои друзья были против, считали меня упрямым.

А другие, менее дружественные люди, называли безумным». Сожалеет экс-премьер о двух вещах – что запретил народу в свое время охотиться на лис («ведь для охотников – это смысл жизни»), и что слишком много пил. Как выяснилось, в бытность премьером перед обедом он пил виски или джин с тоником, а затем еще пару бокалов вина или даже полбутылки. «Я был на грани», - вспоминает автор.

А его коллеги по партии меж тем все как один уже выступили с протестами. Подобными откровениями теряющие рейтинги лейбористы крайне недовольны и в нынешнюю тяжелую пору «вести битвы с прошлым», по их словам, сейчас явно ни к чему. Удивительно, но о России и российских политиках, с которыми часто встречался Блэр, в его мемуарах ничего примечательного нет. По крайней мере, никто из критиков, ознакомившихся с книгой, ни об одном "русском эпизоде" не упоминает.