В ближайшие 30 лет Канада станет колонией Китая

Лекция в ГУ-ВШЭ на тему «Глобальные тренды и их значение для России»: Мы в McKinsey считаем, что живем в глобальном мире, и выделяем пять тенденций, которые укладываются в единую парадигму развития для государства, для бизнеса, для общества. Первое – перераспределение функций, смещение баланса между Европой и Азией. Если мы посмотрим на динамику ВВП от начала времен и до наших дней, то в последние 10 лет Индия и Китай были лидирующими странами по росту ВВП. Затем началось снижение разницы между темпами роста, но сейчас мы видим их возрождение. Вторая тенденция – необходимость революции в производительности труда. В США 70% роста ВВП за последние 30 лет получено за счет прироста рабочей силы и только 30% – за счет прироста производительности. Нам потребуется в России 100% рост ВВП за счет роста производительности труда, а не увеличения рабочей силы – потому что это невозможно.

И нельзя сравнивать эффективность работы операционных столов в больницах и эффективность организаций вроде Google и Microsoft, которые постоянно работают над ростом производительности. Третье направление – то, что мы называем глобальной сетью, включенностью в глобальную информационную сеть. У всех нас есть мобильные телефоны, мы объединяемся в интернете. Если говорить о покрытии интернета, мы видим огромный рост. Китай добавил 15 млн подключений в последние месяцы. Многие говорят о Facebook како третьем феномене на планете. Сеть углубляется, уплотняется ежедневно.

Четвертый тренд – ценообразование на уровне планеты. У нас появляется миллиард новых потребителей, принадлежащих к среднему классу. Эти люди будут покупать мобильные телефоны, скутеры, мотороллеры. Мы видим огромное давление на природные ресурсы, и потребуется пересмотреть цены на многие ресурсные продукты. Это относится и к России, у которой есть значительные ресурсы. Последний фактор – состояние рынка.

Мы видим повышение роли государства, правительства в экономике. Это будет происходить в ближайшие 10 лет. Это последствия не только финансового кризиса. Мы видим это и в рамках разрабатываемой индустриальной политики. Раньше никогда не говорили об этом, а сейчас страны конкурируют за рабочие места.

Правительствам необходимо менять свою политику, чтобы конкурировать за рабочие места. Каждая из этих сил исключительно важна, но комбинация пяти этих сил – это то, что повлечет за собой глобальные изменения. Многие компании считают, что их бизнес пройдет через серьезные изменения. Мы живем во времена этих изменений. Но большинство людей не понимают масштаб и темпы изменений.

Я был в Канаде недавно, и правительство описывало свою роль в возрождении Азии. Страна вроде Канады думает о попытках привлечь около 40 000 студентов, но есть спрос на 7 млн мест в вузах. Если появится несколько миллионов студентов, то картина будет другой. Вы тоже видите рост людей, которые относят себя к среднему классу, порядка 20-30 млн появится в ближайшие годы. В России при этом отрицательная демографическая картина, убыль населения.

Демографические параметры – серьезные проблемы общества. Одна из важнейших сил развития – инфраструктура. Если подумать о деньгах, которые понадобились для строительства зданий... В Китае расходы на строительство железных дорог увеличатся, $20 млрд на аэропорты потратят.

Идет строительство нового терминала в Пекине – в один этот терминал можно втиснуть весь аэропорт «Хитроу».Китайцы хотят строить инфраструктуру и в других странах. Руководство Китая сказало бразильцам, что стране не хватает железных дорог, и предложило их построить, чтобы бразильцы могли их эксплуатировать бесплатно, но китайцы могли бы ими пользоваться. Бразильцы сказали – нет. В России есть большие проблемы в области инфраструктуры. Инфраструктуры не только недостаточно – то, что есть, обходится очень дорого. На ее создание уходит слишком много времени и денег.

Если не будет развиваться инфраструктура, то мы не сможем рассчитывать на рост производства. Если 12 лет назад один из моих японских наставников говорил: будь осторожен, Азия – это не регион, общего у нас здесь мало, – то за последние лет двенадцать интеграция в Азии повысилась. России надо подумать, как позиционировать себя на этих торговых путях, как должны быть выстроены отношения.

Я встретился с новым министром иностранных дел Чили. Они хотели бы, чтобы мы им помогли подумать, что означает дипломатия в новом веке. Он сказал: «Я пытаюсь понять, зачем нам посол в Австрии, когда у нас нет посла в Кремниевой долине и азиатских странах, представители которых инвестируют миллионы долларов?»Великий шелковый путь был крупным инфраструктурным маршрутом. Если вы, Россия, подумаете о себе как о бизнесе, как в расположены относительно Шелкового пути, что вы увидите? Думаю, что мы увидим появление глобальных лидеров в тех странах, где их прежде не было.

Вопрос, достаточное ли количество компаний-представителей России в этом списке? В Бразилии верят, что агробизнес должен стать очень важным в будущем, они стимулируют создание глобальной аграрной компании. Как вы воспринимаете свои ресурсы в стратегическом плане? Я родом из Канады, и недавно я встречался с одним руководителем во Франции. У него на стене висела историческая карта Северной Америки, которая была поделена на колонии европейских стран. Я же предсказываю, что в следующие 30 лет Канада станет колонией Китая. Я не хочу сказать, что будет война, но Китай – это огромный пылесос.

Таким странам, как Канада и Россия, надо действовать стратегически. Каким образом будут управляться активы в перспективе? Мы видим, что все больше людей живет на Земле, сжигается все больше углерода. Подушевые показатели дохода в Китае низки. Но будет рост, и это создаст проблемы. Если взять среднего горожанина в Китае, который хочет владеть 1,5 машинами, то изменения неизбежны. Следующее направление – проблемы с водой.

На 25% вырастет спрос по сравнению с предложением. Будет напряженность между Китаем и Индией. Гималаи являются источником воды для четырех крупнейших систем.

В России – вторые по величине запасы воды. Будет возникать много социальных вопросов, связанных с ростом неравенства. И возникает необходимость в «мягкой» инфраструктуре.

Это финансовые системы, которые, несмотря на финансовый кризис, крайне важны для экономического роста и развития. Мы живем в историческое время, когда пять этих основных тенденций сошлись вместе. Это создает потребность переосмыслить принципы руководства предприятиями. Что значит быть бизнес-лидерами? Из McKinsey происходит больше генеральных директоров, чем из любой другой организации в мире. Нам надо создавать бизнес-лидеров, которые сильны в многоборье.

Они должны разбираться в госсекторе, понимать его роль, они должны быть сильны в вопросах социального сектора, в проблемах неравенства, сохранения окружающей среды. Если не будет развития в этих направлениях, то не будет успеха. Нужен опыт государственного управления. Может быть, я говорю предвзято, но многие из генеральных директоров, которые живут в таких странах, как Индия или Китай, вынуждены знать, как обстоят дела в госсекторе.

Нам нужны лидеры, которые сильны в бизнесе, но понимают, какую роль они играют в развитии социального сектора. Мы от кризиса пострадали так же сильно, как и все. Но я считаю, что это были самые интересные времена. Ответы на вопросы: –Каждый бизнес-лидер должен максимизировать ценность для акционеров. Сейчас задача изменилась?– Я придерживаюсь мнения, что нам нужен широкий взгляд. Бизнес не должен заниматься всеми проблемами, он должен заниматься в том числе и тем, что важно для акционеров.

Но мы должны максимизировать ценность в более широком смысле.– Вы упомянули, что правительства все больше конкурируют за рабочие места, страны стремятся увеличить национальную долю в цепочке добавленной стоимости. Достаточно ли России инвестировать в инфраструктуру? Или надо потребовать, чтобы часть этой цепочки размещалась в России?– Я думаю, что такая конкуренция существует. Беспокоит, что это может привести к протекционизму: будут возводить стены, и это будет отражаться негативно на экономике.

Важно, чтобы Россия вошла в XXI век, занимаясь развитием инфраструктуры, – это большой фактор роста производительности труда. Есть много инвесторов, которые готовы были бы инвестировать в российскую инфраструктуру. Но как обеспечить стабильность затрат подрядчиков при строительстве инфраструктуры?

Надо, чтобы правительство решало эти вопросы, надо вычистить бюрократию. Это все может привести к росту производительности труда. В Китае во всем идут до предела и иногда перегибают палку.

В свои первые две недели в Китае человек из компании АВВ нарисовал лини электропередач, идущие с юга на север. Министр сказал ему: что вы рисуете эти линии? Мы делаем иначе, сказал министр, и нарисовал по-другому. Человек из ABB сказал: но там же живут люди? Министр ответил: уже нет, мы их переселим. Я не говорю, что это подходящая модель поведения. Я за то, чтобы вы пытались привлечь сюда предпринимателей, а какие стимулы использовать – вот вопрос, который надо решать.

Китайцы пытаются построить свою «Кремниевую долину», они хотят построить кампус и предлагают инвесторам бесплатную землю и низкие налоги. Они утверждают, что это тоже форма стимулирования. Я бы не стал говорить, что именно это надо делать в России, но надо думать о стимулах. Надо думать, какие бизнесы мы хотим увидеть в будущем. У многонациональных корпораций много стран на выбор. Многие страны готовы конкурировать за них. Есть швейцарцы и голландцы, которые ездили по Азии и говорили, что азиатским компаниям нужно построить штаб-квартиру в Голландии или Швейцарии. Они конкурировали за то, чтобы именно у них строили штаб-квартиру.

– В таких странах, как Китай и Россия, политическая система имеет некоторые сходства. Почему они добиваются успеха?– Нельзя практиковать одну стратегию долгое время. Это загадка, как они смогли добиться таких результатов.

Западный капитализм сейчас ориентирован на краткосрочную перспективу, на перспективу квартала, а если говорить о китайцах – они мыслят 30-летними горизонтами. Может, поэтому их стратегия точнее. Они видят дальше. Для видения это очень важно. Даже предприниматели движимы долгосрочной перспективой, у них семейная модель бизнеса. Еще много зданий надо построить, еще много людей заинтересованы в лучшем будущем. Если им говорят: что для вас важнее – право на голосование или будущее детей?

– они отвечают, что будущее детей важнее. Может, через 8 лет вопросы о свободе выбора и слова будут важнее. Если говорить о личных потребностях, то главное – это образование для детей. Эти вещи будут превалировать, думаю, лет семь–девять.

Если вы обращаетесь к руководству в Китае, то там недостаточно лести. Они говорят: назовите нам три вещи, что мы делаем не так, что нам надо делать лучше. Они знают о необходимости обучения и получения новых знаний. Много говорят о Китае, Индии. Большинство думают, что путь Индии будет более устойчив. У них больше проблем, но у них есть демократия.

– Выступает ли Китай в роли посредника между Европой и другими развивающими странами?– Все больше китайских компаний хотят стать глобальными. Есть программа глобализации: целый ряд руководителей Китая проводят год, путешествуя.

Что касается государственного уровня, то китайцы хотят заново открыть Африку, причем раньше других. Они активно продвигаются в Африке. Китай строит больше связей с развивающимися странами.

6 лет тому назад только 23 человека могли переводить с арабского на мандаринский. Сейчас несколько университетов работают, чтобы покрыть спрос на переводчиков.– Не находите ли вы противоречия между госрегулированием и ростом производительности. У нас зачастую случалось, что госрегулирование приводило к снижению производительности.– Я бы согласился, что эти факторы взаимосвязаны.

Есть плохое регулирование и хорошее – хороший холестерин и плохой, такое сравнение я бы привел. Нельзя злоупотреблять своим положением регулятора, но регулирование – вещь неплохая, особенно, когда речь идет об олигополиях и монополиях. Но есть и негативное влияние – если говорить о количестве разрешений, которые позволят купить кусок земли, чтобы построить на нем что-то, связанное с инфраструктурой. Это касается и сектора продуктов питания. Важно избавиться от плохого холестерина. Мы говорим, что ровно столько времени, и не больше, должно потребоваться на строительство ветки железной дороги. Должны быть рамки, иначе процесс может продолжаться долго.

В Чили потеряли 30% больниц. Обычно требуется 6 лет на строительство, 2 года на согласование. Но надвигалась зима, они не могли позволить себе такого. Минздрав сказал, что мы можем построить за четыре месяца, а не за пять лет. И этот опыт мы можем потом использовать для развития страны. Надо выстроить эти процессы.

– Уровень производительности у ведущих российских компаний – одна треть от уровня производительности США. Могли бы вы указать, какие могли бы быть основные стимулы для роста производительности? У нас дешевые ресурсы, дешевая рабочая сила, при этом не хватает квалифицированной рабочей силы. В то же время рост крупных компаний выше, чем в развитых странах. Уровень конкуренции очень низкий.

Зачем им это нужно? – Мне кажется, что если у нас в рознице низкая производительность, то это закладывается в стоимость для потребителя, возникает недостаток ассортимента товаров. сильно повлиял на производительность в США, это касается и стоимости одежды, и много еще чего.

Из-за этого теряются рабочие места. То же самое говорят в Индии: в страну приходит такой игрок, а у нас много семейных магазинчиков. В России нехватка рабочей силы, если смотреть на демографическую ситуацию.

Надо обучать людей, надо обеспечить производство рабочей силы. Процветание и благополучие потребителей по умеренной цене, вот что нас должно волновать. При этом создаются рабочие места.

Нет безработицы, вызванной эффектом Wal-Mart.– Считаете ли вы, что инновации способствуют росту, или развивающиеся рынки сами несут инновационное зерно?– Надо понимать, что потребитель США по-прежнему важен. 1 млрд новых потребителей будут потреблять лишь 25% того, что потребляют США. Нам надо, чтобы потребитель США вернулся на рынок. Развивающиеся рынки будут играть важную роль 5 лет, но они не вытянут всех из рецессии. Или это будет длиться 20 лет. Мы говорили о Wal-Mart, который успешно преодолел кризис. Что их беспокоит – это технологические изменения.

Их интересуют социальные сети. Они не хотят пользоваться Facebook, но их волнует возможность объединения людей в сети. Социальные сети имеют серьезный потенциал. Один из руководителей Procter & Gamble сказал мне: первое, что надо сделать – это развивать сети.

Не обязательно для этого нужно новое изобретение вроде интернета. Но благодаря использованию технологий появится новое понимание, как сетями пользоваться. Сейчас в Индии есть движение: сидят доктора в колл-центрах и разговаривают, оказывают консультации врачам, которые работают в сельских районах. Мобильный телефон оказывается очень эффективным в этом плане. Так что речь о том, как применять те колоссальные запасы технологий, которые у нас уже есть.