Витя Л. и его бизнес – 2

Автор фото: .Окончание. Читайте первую частьПольша, страна невиданных перспектив, манила к себе любого делового человека конца восьмидесятых-начала девяностых. «Ржечпосполитая», но уже не «людовая», конечно, не казалась подобно США или ФРГ местом победившего коммунизма. Инфляция и кризис там наступили значительно раньше, чем у нас (и причем, как и у нас, они не имеют никакой тенденции к спаду), да и превратить центральный стадион своей столицы в огромную барахолку тоже первыми додумались поляки. Но при внешней похожей сталинской застройке центра Киева и Варшавы, неизбежность капитализма чувствовалась во всем: в наличии порножурналов и рекламы на улицах почти как на настоящем Западе. И еще в стране можно было увидеть доллары. К тому же «шоковая терапия» привела Польшу в еще более жуткое состояние, чем то, в котором пребывала Украина.

Сейчас в это трудно поверить, но в те годы именно поляки приезжали в Украину за отечественными телевизорами и бытовой техникой. Более того – украинская власть прямо ЗАПРЕЩАЛА вывозить товары отечественного производителя из страны (а местное руководство устанавливало такие же запреты на вывоз продукции в другие регионы. В частности, в Кировограде я тогда столкнулся с запретом на вывоз из области печатных машинок «Ятрань»), что, конечно же, хорошо удобрило почву для всевозможной коррупции и контрабанды.

По мере открытия Польши большому миру, а одновременно и проведению реформ в украинском государстве, ассортимент товаров, перевозящихся из Украины стал заметно сужаться. Уже никого не интересовали телевизоры, потом пропал интерес к водке, еще какое-то время в Польшу возили всевозможный строительный инструмент, всякие штапики и плашки в три восьмых дюйма, но вскоре и этот последний ручеек пересох. Зато поток товаров в противоположном направлении возрастал самым стремительным образом. Виктор Владимирович, человек, не лишенный национальной гордости, в Польше получал деньги по чекам из канадского банка (в СССР тогда их не принимали) за статьи в заокеанские патриотические газеты, а заодно записался в «Провод украинских националистов» из-под стяга Андрея Мельника.

Структуру, возглавляемую неким инфантильным и по-детски наивно-патриотичным канадцем, вокруг которого в то время крутилась стайка профессиональных патриотических рыб-прилипал из числа жуликоватых обитателей львовских и черновицких сел. Прилипал, готовых за вполне символическую сумму с пеной у рта доказывать превосходство мельниковской доктрины над бандеровской, или устанавливать памятники Олене Телиге, тем более - по явно завышенным сметам. (С одним из таких дубовых крестов, воздвигнутым канадским меценатом в Луганской области памяти 1000-летия крещения Украины, вообще произошла неприятность: его спилили селяне и использовали в качестве дров. Без никакой политической подоплеки – в степной зоне всегда был дефицит с топливом, своих лесов под вырубку не было, а за уголь приходилось платить. Назад канадского мецената, чтобы избежать конфликта, пришлось вести другой дорогой.)Кстати, то было странное время, когда диаспора могла еще оказывать какое-то влияние на процессы, происходящие в Украине.

Но не в меру возгордившаяся, она вскоре стала заложником целой стаи разводил, а затем в Украину пришли новые патриоты с намного большими финансовыми ресурсами, оттеснив диаспорян на маргинесы политической жизни в стране. Впрочем, «Провод украинских националистов» тоже где-то еще существует, и мы еще о нем вспомним ниже. Но кроме идей полковника Андрея Мельника, начинающего украинского предпринимателя Витю Л. интересовала вещь прозаическая, а именно – трусы. Женские. И желательно оптом.

Спекуляция трусами была безопасным бизнесом, и рэкет особенно Виктора не затрагивал. В то время, как ряды более солидных молодых предпринимателей начала девяностых, вроде продавцов угнанных в Германии машин, вымогателей, замаскированных под «охранные фирмы», а также валютных «кидал» сплошь и рядом косила насильственная смерть, а одного из них даже до смерти забили ногами внутри мужского отделения уличного туалета, Витя предлагал свой польский товар посетительницам женской части этого же общественного места. Собственно говоря, в том, что он избрал местом для торговли женский туалет, не было ничего особенного.

Вырвавшись из объятий советского тоталитаризма, киевляне еще не поняли, как им нужно себя вести в открытом обществе. И если бы им сказали, что сейчас в Европе самый шик покупать трусы только в общественных туалетах, думаю, они бы вполне мирно приняли это, как данность. Вообще, наблюдая за эпохой того переходного общества начала девяностых, можно было бы философски задуматься над тем, насколько условны понятия моральности как таковой. Когда страна, несколько ошарашенная открывшейся свободой, еще не совсем сориентировавшись в том, каковы должны быть пределы разумного, рванула семьями в кинотеатры на просмотр «Эммануэль». В принципе, советский зритель с удовольствием пошел бы и на произведения Пьера Паззолини, если бы какой-то шутник додумался запустить его в умирающий советский кинопрокат.

Трусы давали стартовый капитал для наконец-то создания своего дела – фирмы «Ключ», которая начала заниматься всем подряд и с огромной скоростью. Она издавала книги, делала загранпаспорта, оказывала транспортные услуги и валила в Карпатах лес, заготавливая почву для будущих наводнений. Честно говоря, наблюдая за предприимчивостью моего свояка, я был более чем восхищен, ибо считал таких деловых людей выдумками из романов Драйзера или Джека Лондона. Деньги шли в руки директора фирмы «Ключ» потоком, он даже начал организовывать довольно дорогие пирушки с всяким начальством и бизнесменами более высокого уровня, чем он. Но Виктору Владимирович не стал так называемым «новым украинцем» - роскошь, небольшое количество которой он уже мог себе позволить, не прельщала его. Возможно, это объясняется тем, что люди, зарабатывающие своими руками всегда более бережно относятся к своему состоянию, чем те, кому оно досталось на шару.

Да и шикарные банкеты, как я вскоре понял, были формой ведения бизнеса – на них главным было совершенно не выпивка и не женщины, которых завозили по случаю из соседнего кемпинга, а деловые переговоры. Массовая пьянка представлялась не развлечением, а вкладыванием денег с целью потенциального получения еще больших денег. Да и вообще, как я понял, для того, чтобы заниматься бизнесом, нужно быть одержимым некими сизифовыми порывами – зарабатывать деньги на одном проекте только для того, чтобы вложить их в другой, еще больший проект – и так до бесконечности. Как я уже говорил, мой свояк Витя стал для меня чем-то вроде зеркала становления отечественного среднего бизнеса, а люди, которые приходили к нему в средние кучмистские годы – были удивительными представителями мира, о котором я не знал ничего.

Это были толстые и бородатые, похожие на Яна Табачника, люди, создавшие капитал на каких-то подозрительных промыслах в Нью-Йорке и приехавшие теперь закапывать свои сольдо в украинские черноземы. Очень интеллигентными людьми были владельцы виртуальных обналичивательных контор, чем-то напоминавших (речь о конторах, а не об их хозяевах) трансурановые элементы, существующие только десятые доли секунды. Так, самая короткоживущая фирма из тех, которые мне довелось повстречать, была ликвидирована на следующий же день после регистрации – одной трансакции вполне хватило для того, чтобы окупить ее существование – и дать задел для появления многочисленных таких же фирмочек в будущем. Этакая цепная реакция – нормальное явление для трансурановых элементов. У владельцев этих фирм всегда было с собой по кулечку с разнообразными печатями всевозможных «Рогов и Копыт».

Я не ручаюсь за достоверность рассказа, но по легенде, один из делков, не страдая буйной фантазией, вообще называл свои фирмы по номерам: «Доверие-1», «Доверие-2», 3, 4 и т. д. Бизнес эволюционировал вместе с обществом. Соответственно, как учил меня в университете профессор Полохало, со временем любые теневые капиталы начали стремиться к легализации. Витина же фирма достаточно сильно разрослась и превратилась в полнее серьезное предприятие по производству строительных материалов, прихватив под производственные мощности немаленький земельный участок под Киевом. Характерная для кучминых времен модель, когда проблемы двух рассорившихся предпринимателей решались своеобразным арбитражем «крышующих» их сотрудников правоохранительных органов и спецслужб, позволяла не очень-то переживать за безопасность бизнеса. Зато у моего свояка появилось с десяток наемных рабочих, а у самого Вити – взгляд на этих людей, неотличимый от взглядов барина на крепостных.

С одной стороны он мог выгнать, лишить зарплаты, дать, в конце концов в ухо любому из них. С другой, сами подчиненные, которых он вербовал по глухим селам Виннитчины, мстили своему работодателю тоже самыми возможными способами: замуровывали тухлые яйца в стены, гонялись по стройке наперегонки на электропогрузчиках и банально пили водку. Витя злился и изливал всю злость на своем BMV, который он купил вместе с правами. Воистину, Виктор был по-настоящему грозой дорог, в чем нетрудно было убедиться: иногда он мог съехать на обочину и с тревожным видом перелистать толстую инструкцию по управлению автомобилем, вопрошая «что, блин, означает вот эта вот лампочка?

» Витя был хорошим и осторожным шофером, но как только в бизнесе наступала черная полоса, безбожно жал на газ и перестраивался со стороны в сторону, словно ища способа с кем-то столкнуться в аварии и избить этого несчастного. Один раз, когда на его землю позарился какой-то человек (по слухам, родственник Засухи) и даже «крыша» из спецслужб не могла ему помочь, Витя столь рассердился, что с целью успокоить нервы сбил на своем авто корову. Впрочем, эта жертва не пропала даром: вскоре в стране началась оранжевая революция, и родственник Засухи куда-то исчез. К тому же Витя решил, что ему тесно в узком мирке со шлакоблоками и оконными профилями и пора развивать бизнес, перенося его в другие страны. Нужно было выходить на международную орбиту, и Витя благоразумно возложил большие надежды на свое членство в «Проводе украинских националистов», рассчитывая, что теперь-то уж точно инфантильный канадец сделает ему рабочую визу в страну кленового листа, где ожидались одни только заманчивые перспективы – и все как одна покруче варшавского женского белья.

Увы, ушлый канадец, замученный толпами разводил в вышиванках, лишь мучил Витю лекциями об Олене Телиге и требовал неукоснительного присутствия на семинарах по коллективному изучению биографии Андрея Мельника. От отчаянья наш герой, понявший, что ему просто морочат голову, во время одного из телигинских чтений просто заявил о том, что мельниковская ветвь национализма – тупа, как сибирский валенок, что и доказано исторической эволюцией ОУН. И что если бы он связался вместо мельниковцев с бандеровцами, то, конечно же, был бы сейчас преуспевающим бизнесменом в холодной северной американской стране. За такую наглость, он, конечно, навсегда вылетел из «провода», и даже газета, в которой он получал в свое время гонорары за патриотические статьи, написала о нем нехорошую заметку, по смыслу более похожую на некролог. Вообще, украинскому среднему бизнесу трудно пробиваться за границу. Еще одна попытка Вити вырваться осваивать Азиатско-Тихоокеанский регион окончилась недолгим заключением в тюрьму Сингапура и депортацией из этой страны. Правда он в семейном кругу теперь любит попугать сынишку рассказом о том, какие страшные длинные ножи носят на поясах сингапурские полицейские.«Бизнес за границей – дело рискованное, - говорил он мне, когда мы обмывали всученные конкурирующей фирме бракованные станки для производства шлакоблоков, да еще и по завышенной цене.

- Мой бывший деловой партнер продал квартиру в Киеве еще тогда, когда она стоила (старожилы могут подтвердить эту цену) пятнадцать тысяч долларов и укатил в Новую Зеландию от фонда, который предлагал всем желающим попрактиковаться в английском языке непосредственно в среде англофонов. Надо сказать, что, видимо, английский язык – очень прекрасный язык, так как многие украинцы, выехавшие таким образом в англоговорящие страны, оказываются так зачарованы наречием Шекспира и Чарльза Диккенса, что некоторых даже приходится потом депортировать насильственным образом. Таким образом, и этот человек, решивший, что нет лучшего способа поближе познакомиться с носителями английского языка, кроме как завербовавшись на поденную работу, благополучно проработал там тяжким трудом восемнадцать лет, заработав за это время полтораста тысяч долларов, за которые купил небольшой дом. Знаешь, что он говорил, приехав через эти восемнадцать лет назад в Киев?

«А сейчас моя квартира как раз и стоила бы сто пятьдесят тысяч…»И все равно, глядя на моего одержимого жаждой бизнеса свояка, я верю в средний класс. По моему твердому убеждению, с такими людьми, как Витя, перед народом Украины открываются самые лучезарные перспективы.