Жди меня, и я вернусь

Людмила Перетрухина, канд. филол. наук, доцент Война в поэтическом творчестве Константина Симонова9 Мая 1945 года для россиян – день памятный. И пусть не в этот день была подписана капитуляция Германии и не в этот день закончилась Вторая мировая война, но для нас - это день Победы советского народа над фашистской Германией. Для нас, бывших граждан Союза, живущих сейчас за океаном, он особенно трепетен, потому что расстояние обостряет чувства. Нет семьи, которую бы так или иначе не коснулся бы драматизм войны. Этот день для нас - не только день скорби и памяти тех, кто не вернулся домой. Этот день для нас - и ощущение гордости за свой народ, не только выстоявший, но и победивший в смертельно-жестокой схватке.

В эти дни хочется прикоснуться к творчеству тех писателей и поэтов, которые знали войну не понаслышке и написали о ней. Одним из тех, кто «хлебнул» войну всей своей жизнью, был талантливый советский поэт Константин Симонов. Он сам написал в предисловии к своему собранию сочинений: «Мой долг заранее предупредить читателя, что, открывая любой из этих шести томов, он будет снова и снова встречаться с войной». К. Симонов не принадлежит к числу гениальных поэтов, в его стихах много прямолинейности, сиюминутной публицистики, а то и прямого политического заказа.

Но никто никогда не отказывал ему в искренности и умении найти нужную интонацию. Именно эти качества делают его стихи о войне нестареющими и по-прежнему достойными высокой оценки. Вашему вниманию предлагается композиция, составленная по стихотворениям К. Симонова, посвященным войне. Касаясь трех великих океанов, Она лежит, раскинув города. Покрыта сеткою меридиановНепобедима, широка, горда. Но в час, когда последняя гранатаУже занесена в твоей руке.

И в краткий миг припомнить разом надо, Все, что у нас осталось вдалеке. Ты вспоминаешь не страну большую, Какую ты изъездил и узнал, Ты вспоминаешь родину – такую, Какой ее ты в детстве увидал. Клочок земли, присохший к трем березам, Далекую дорогу за леском, Речонку со скрипучим перевозом, Песчаный берег с низким ивняком. Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы.

Да, можно голодать и холодать. Идти на смерь, но эти три березыПри жизни никому нельзя отдать. Многие помнят это стихотворение по школьной программе.

Образ малой родины как лирический контраст к образу Родины большой – очень точная и верная находка поэта. Где бы ни был человек, куда бы ни забросила его судьба - с ним всегда будет щемящее и дорогое для него воспоминание о родительском доме, о юности. А вот стихотворение совсем иного плана, это скорее - газетная публицистика.

Когда-нибудь, сойдясь с друзьями, Мы вспомним через много лет, Что в землю врезан был краямиЖестокий гусеничный след. Что мял хлеба сапог солдата, Что нам навстречу шла война...Что к Западу от нас когда-тоБыла фашистская страна. Настанет день, когда свободуЗавоевавшему в боюФашизм стряхнувшему народуМы руку подадим свою. Мы верим в это, так и будет, Не нынче – завтра грохнет бой. Не нынче – завтра нас разбудитГорнист военною трубой. В каком году написано это стихотворение?

Перед самой войной? Нет, это невозможно. К. Симонов не писал стихов «в стол», а перед войной, после заключения пакта с фашистской Германией, когда гитлеровский режим числился во временных друзьях, опубликовать такое было, естественно, сродни самоубийству. Это написано в 1937 году. Вторая половина стихотворения отражает общественные заблуждения тех лет. И якобы революционный антифашистский настрой немецкого народа, и то, что победа в грядущей войне будет решительной и скорой. Не сбылось ни то, ни другое.

Но первые два четверостишья, отмеченные к тому же блестками запоминающихся образов, кажутся сейчас волнующим примером особого поэтического предчувствия. И война пришла. Настоящая, гораздо более страшная, чем любой поэтический образ грядущих сражений. Реальная угроза гибели страны, твоей собственной смерти, потеря близких, боль, кровь и неразбериха первых месяцев войны повергли общество в то особое состояние, когда полутона уже не действовали. Для художника-публициста это значило, что верно взятая гражданская нота была по необходимости пронзительной, до мурашек по спине, до дрожи в коленях. Песня А. Александрова «Священная война», плакаты художников Кукрыниксов... У К. Симонова тоже есть такое произведение.

Если дорог тебе твой дом, Где ты русским вскормленный был, Под бревенчатым потолком, Где ты в люльке, качаясь, плыл. Если ты не хочешь, чтоб полВ твоем доме фашист топтал, Чтоб он сел за дедовский столИ деревья в саду сломал. Если мать тебе дорога - Тебя выкормившая грудь, Где давно уже нет молока, Только можно щекой прильнуть. Чтобы те же руки ее, Что несли тебя в колыбель, Мыли гаду его бельеИ стелили ему постель...Если ты отца не забыл, Что качал тебя на руках, Что хорошим солдатом былИ пропал в карпатских лесах.

Если ты фашисту с ружьемНе желаешь навек отдатьДом, где жил ты, жену и мать, Все, что Родиной мы зовем, - Знай: никто его не убьет, Если ты его не убьешь. Знай: никто его не спасет, Если ты его не спасешь. Сколько раз увидишь его, Столько раз его и убейСтолько раз его и убей, Сколько раз увидишь его. Эти строки нельзя оценивать как художественное произведение. И нельзя оценивать с точки зрения нормальной морали. Это мораль войны на уничтожение, и это стихотворное – а оттого еще более сильное – внушение командира солдатам в последние минуты перед страшным боем. Часто именно так это стихотворение и использовалось, и его историческая роль огромна. И в то же время поэт пишет проникновеннейшие стихи, поднимаясь до истинных высот поэтической лирики: Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины, Как шли бесконечные, злые дожди, Как кринки несли нам усталые женщины, Прижав, как детей, от дождя их к груди.

Как слезы они вытирали украдкою, Как вслед нам шептали: «Господь вас спаси!».И снова себя называли солдатками, Как встарь повелось на великой Руси.«Мы вас подождем», - говорили нам пажити.

«Мы вас подождем», - нам шептали леса. Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется, Что следом за мной их идут голоса. В это же время были написаны лучшие лирические стихи К. Симонова, обращенные к женщине: И этот год ты встретишь без меня. Когда б понять ты до конца сумела, Когда бы знала ты, как я люблю тебя, Ко мне бы ты на крыльях долетела. Со мной прощаясь на рассветеПеред отъездом раз и два. Ты повтори мне все на светеНеповторимые слова. Майор, проверив по карманам, В тыл приказал бумаг не брать. Когда придется, безымяннымРазведчик должен умирать.

Теперь я сознаюсь в обмане:Готовясь умереть в бою, Я все-таки с собой в карманеНес фотографию твою. И, конечно же, наиболее известное стихотворение - «Жди меня». Строки, адресованные одной женщине, стали заветными строчками многих и многих. Жди меня, и я вернусь. Только очень жди. Жди, когда наводят грусть желтые дожди.

Жди, когда снега метут. Жди когда жара. Жди, когда других не ждут, позабыв вчера. Это стихотворение стало, по словам исследователей творчества К. Симонова, «настроением, нравственным законом войны, мерилом человеческих отношений, горячим заклинанием солдатских сердец». Сотни тысяч военных треугольников, отправленных с передовой, заключали в себе эти трепетные строки.

Жди меня, и я вернусьВсем смертям назло. Кто не ждал меня, Тот пусть скажет: «Повезло».Не понять, не ждавшим им, Как среди огняОжиданием своимТы спасла меня. Как я выжил, будем знатьТолько мы с тобой.

-Просто ты умела ждать, Как никто другой. «Как никто другой», ждала своего возлюбленного с фронта юная ленинградка, тогда еще совсем девчонка Зоя с Петроградской стороны. Не дождалась, но как сотни тысяч других верных невест, жен и матерей, продолжала надеяться, верить и героически трудиться: «Всё для фронта, всё для Победы!». Вместе с десятками тысяч женщин-блокадниц в тылу ковала эту самую Победу, даже когда чудом выжила, погребенная под руинами своего разбомбленного фашистами дома.

Каждое 9 мая Зоя Михайловна приходит к Мемориалу погибших в дни Ленинградской блокады на Пискаревское кладбище, чтобы возложить живые цветы. В июне нашей читательнице из Петербурга исполняется 80. Не принято поздравлять заранее, и мы еще пошлем ей добрые, искренние слова привета, а сегодня, в День Победы, участнице Великой Отечественной войны, кавалеру многих орденов и медалей Зое Михайловне Козыревой – наш низкий поклон за мужество, стойкость и верность. Особое чувство у К. Симонова было по отношению к простому солдату – рабочему войны. В последние годы своей жизни он даже снял цикл документальных фильмов, построенных на интервью с солдатами-артиллеристами, танкистами, пехотинцами. Он всегда говорил, что, каков бы ни был полководческий гений военачальников, наша великая победа, в первую очередь, добыта кровью и потом простых солдат в окопах и танках. И эта тема, конечно, присутствует во многих его стихах. Когда ты по свистку, по знаку, Встав на растоптанном снегуГотов был броситься в атаку, Винтовку вскинув на бегу, Какой уютной показаласьТебе холодная земля...

Казалось, чтобы оторваться, Рук мало – надо два крыла. Казалось, если лечь, остаться - Земля бы крепостью была. Как шел вперед, так умер на бегу, Так и упал, и замер на снегу. Так широко он руки разбросал, Как будто разом всю страну обнял. Мать будет плакать много горьких дней, Победа сына не воротит ей. Но сыну было – пусть узнает мать - Лицом на Запад легче умирать.

У другого героя есть имя - Ленька. Был у майора ДееваТоварищ – майор Петров. Дружили еще с гражданской, Еще с двадцатых годов. А у майора ПетроваБыл Ленька, любимый сын. Без матери, при казарме рос мальчишка один. И если Петров в отъезде, Бывало, вместо отцаДруг его оставалсяДля этого сорванца.

...[Однажды на фронте ситуация сложилась так, что майору Дееву в тыл к врагу пришлось послать именно Леньку, который должен был по радио координировать огонь батарей]... Всю ночь, шагая, как маятник, Глаз майор не смыкалПока по радио утромДонесся первый сигнал:«Все в порядке, добрался. Немцы левей меня. Координаты три десять. Скорее давайте огня!».Орудия зарядили, Майор рассчитал все сам. И с ревом первые залпыУдарили по горам.

И снова сигнал по радио:«Немцы правей меня. Координаты пять десять. Скорее еще огня!».Летели земля и скалы, Столбом поднимался дым. Казалось, теперь оттудаНикто не уйдет живым.

Третий сигнал по радио:«Немцы вокруг меня. Бейте четыре десять, Не жалейте огня!».И на командном пункте, Приняв последний сигнал, Майор в оглохшее радио, Не выдержав, закричал:«Ты слышишь меня, я верю:Смертью таких не взять!»... Эта способность советского солдата идти на смерть ради общей победы всегда поражала поэта.

В своем стихотворном творчестве он искренне пытался разобраться в ее корнях. Одна строфа кажется мне наиболее интересной: В нас есть суровая свобода:На слезы обрекая мать, Бессмертье своего народаСвоею смертью покупать. Какая точная, национально-окрашенная метафора: «суровая свобода»! Было что-то такое и в самом поэтическом творчестве К. Симонова. Его военные стихи свободны от официальной патетики, но вместе с тем глубоко гражданственны и искренни.

Много лет прошло, но они по-прежнему трогают нашу душу. Комментарии Опубликовано вс, 20/09/2009 - 19:01 пользователем Надежда Здравствуйте, Людмила Семеновна! Спасибо за сценарий. Рада, что Вы занимаетесь любимым делом. Желаю Вам здоровья, творческого вдохновения. Часто вспоминаю наши встречи.

Скучаю. Надежда Синицына